Когда говорят о Шлиссельбургской крепости, в первую очередь вспоминают мужчин-заключённых: заговорщиков, декабристов и других преступников. Но за этими толстыми стенами сидели и женщины. В отличие от историй XX века, их имена часто терялись в архивах, а условия содержания были столь же суровыми, как у мужчин. Никаких послаблений, никаких различий — только холодные камеры, одиночество и строгий режим.
Редкие упоминания дают лишь скудные сведения о тех, кто, подобно дочери есаула Кустовой, провёл здесь долгие месяцы. Кустова была заключена за «отступление от православия» и провела в крепости семь месяцев, после чего отправлена в монастырь, так и не узнав, что её отец находился рядом.
В 1745 году в Шлиссельбург была доставлена семья Филиппа Беликова. Ссыльный из Тобольска подал прошение написать книги, которые «помогут государству». Жене и детям разрешалось покидать стены крепости, но условия их жизни мало чем отличались от тех, в которых находились узники.
Однако среди этих малоизвестных историй особенно выделяются судьбы Марии Романовой, сестры Петра I, и Евдокии Лопухиной, его первой жены. Их история началась задолго до того, как обе женщины оказались за стенами Шлиссельбургской крепости. Её корни уходят в сложную борьбу за власть и традиции ещё до того, как Пётр стал единоличным правителем.
После смерти царя Алексея Михайловича в 1676 году престол перешёл к его старшему сыну от первого брака, Фёдору Алексеевичу. Он был болезненным, и правление длилось всего восемь лет. После смерти Фёдора в 1682 году встал вопрос о новом царе. На трон претендовали младшие братья: болезненный и слабоумный Иван, поддерживаемый родом Милославских, и десятилетний Пётр, за которым стояла семья Нарышкиных. Выбор бояр пал на будущего реформатора Петра.
Это решение вызвало недовольство Милославских, желающих править через Ивана.
Поддерживаемые стрельцами, они подняли бунт, чтобы защитить свои позиции при дворе. Это восстание навсегда оставило след в жизни Петра I. На глазах ребёнка и его матери стрельцы вытаскивали родственников во двор и убивали. Позже Пётр называл стрельцов «кровожаждущей саранчой». В итоге в стране установился триумвират: Пётр и Иван вместе сели на трон, а старшая сестра Софья стала регентшей при малолетних братьях.
В 1689 году Пётр собрал собственное войско, сверг сестру и взял власть в свои руки. Софья отправилась в Новодевичий монастырь, её родственников и сторонников сослали или изгнали из Москвы. Среди них оказалась и младшая сестра Софьи — Мария. Её изолировали от Кремля и удалили от двора.
Ещё одной женщиной, пострадавшей за приверженность старым порядкам, стала Евдокия Лопухина, первая жена Петра. Ему было 16, Евдокии 20 лет, когда Наталья Нарышкина устроила свадьбу. Евдокия была идеальной женой для царя: она происходила из знатного боярского рода, была правильно по тем временам воспитана.
И была принцесса лицом изрядная, токмо ума посреднего и нравом не сходная к своему супругу, — писал князь Куракин, приближённый Петра. — Правда, сначала любовь между ими, царём Петром и супругою его, была изрядная, но продолжалася разве токмо год. Но потом пресеклась; к тому же царица Наталья Кирилловна невестку свою возненавидела и желала больше видеть с мужем её в несогласии, нежели в любви.
Пётр редко проводил время с супругой и вёл довольно распутную жизнь, часто бывал в немецкой слободе, устраивал кутежи и много пил. К жене приходил обычно пьяный и злой. За годы такой жизни Евдокия родила Петру трёх сыновей. Двое умерли в младенчестве, а сын Алексей, родившийся в 1690 году, жил с матерью.
Когда в 1698 году против Петра вновь выступили стрельцы, царь жестоко подавил бунт, после которого последовали аресты. Тогда же он вынудил Евдокию постричься в монахини за сочувствие и связь с восставшими. К тому времени Пётр совсем отдалился от жены и нашёл постоянную любовницу. Евдокию отправили в Суздальский Покровский монастырь без какого-либо содержания, насильно постригли в монахини под именем Елена. Она должна была вести обычную монашескую жизнь.
Здесь ведь ничего нет, – писала она родственникам, – всё гнилое. Хоть я вам и прискучна, да что же делать. Покамест жива, пожалуйста, поите да кормите, да одевайте, нищую.
Евдокия не хотела быть монахиней, не хотела расставаться с сыном. Даже в монастыре она пыталась сохранить себя: монастырским правилам бывшая царица не подчинялась, носила светское платье, продолжала общаться с семьёй. Тем не менее монахини жалели её, а в местной церкви продолжали называть царицей. Там же, в монастыре, Евдокия нашла и свою любовь.
Майор Степан Глебов приехал в Суздаль для проведения рекрутского набора. Тогда он и посетил Евдокию Лопухину в монастыре. Они были знакомы с детства, их семьи имели дальнее родство и жили по соседству. Так что посещение царицы не было таким уж странным, хоть и держалось в тайне.
Свет мой, батюшка мой, душа моя, радость моя! Знать уж злопроклятый час приходит, что мне с тобою расставаться. Лучше бы душа моя с телом рассталась! — такие письма Евдокия писала своему возлюбленному, — Ох, свет мой, как мне на свете быть без тебя, как живой быть? Ей, ей, сокрушуся! И так, Бог весть, как ты мне мил. Уж мне нет тебя милее, ей Богу!.. Я тебя до смерти не покину, никогда ты из разума не выйдешь…
Евдокию навещал не только Глебов. Несмотря на строгие запреты Петра I, её сын Алексей находил способы видеться с матерью. Их встречи были редкими, но тёплыми. Когда же личные встречи становились невозможными, на помощь приходила Мария Романова, сестра Петра. Она поддерживала хорошие отношения с обоими родственниками, передавая их письма друг другу и, насколько могла, утешала их в этом разрыве.
Алексей, воспитанный в духе старых традиций, всегда был далёк от реформаторских взглядов отца. Отношения между ними оставались холодными. Алексей жалел мать и считал её судьбу несправедливой. В то же время он ненавидел новую семью Петра, ходили слухи, что отец хочет видеть наследником не его, а сына от Екатерины. Эти страхи лишь укрепляли неприязнь.
В 1718 году вскрылся заговор против Петра, в котором оказался замешан Алексей. Царевича арестовали, отправили в Петропавловскую крепость и подвергли пыткам, чтобы раскрыть других заговорщиков. Алексей умер, не выдержав жестоких допросов. Во время расследования всплыли имена Марии и Евдокии.
Марию арестовали и отправили в Шлиссельбургскую крепость. Её заключили в одну из башен, которую нельзя было покидать. Условия мало отличались от других узников: сырая комната, холод и одиночество. Царевна провела в Шлиссельбурге несколько лет до самой своей смерти в 1723 году. Тогда говорили, что она умерла от голода.
Судьба Евдокии была иная. Во время следствия выяснилось, что у неё были отношения со Степаном Глебовым, которого тоже обвинили в заговоре. Глебова казнили с особой жестокостью, «предали лютой казни» — раздели и посадили на кол.
Было несколько способов подобной казни, царём был выбран персидский. Палачи сооружали два столбика из тонких дощечек по обе стороны от кола — сиденья для узника. Постепенно дощечки убирали и кол входил глубже в тело. Глебов умирал мучительно и долго, почти 16 часов.
Всё это время Евдокию заставляли смотреть на казнь. А если она падала без чувств, приставленные гвардейцы помогали ей очнуться. Все шестнадцать часов бывшая царевна наблюдала на морозе смерть возлюбленного.
Евдокию отправили в захолустный Ладожский монастырь, где условия были куда суровее, чем в Суздале, там она узнала о смерти сына. Позже её перевели в подземные казематы Шлиссельбургской крепости, где бывшую царицу держали «в самом тесном заточении», практически в полной изоляции. Она пробыла в таких условиях несколько лет, пока в 1727 году Екатерина не умерла. Вскоре трон занял внук Петра I — Пётр II, сын Алексея. Новый император освободил родную бабушку и позволил ей вернуться в Москву.
Последние годы Евдокия прожила в Вознесенском монастыре в Москве, где умерла в 1731 году. Похоронили её на Новодевичьем кладбище рядом с сёстрами Софьей и Екатериной. Так завершилась долгая и трагическая жизнь женщины, которая когда-то была царицей.
Литература
В. Н. Балязин «Начало Петровской эпохи»
М. Н. Гернет «История царских тюрем. Том 1»
Л. Б. Добринская «Узники Шлиссельбургской крепости»
М. В. Новорусский «Том 1. Шлиссельбург. Книга 1»
Изображение на обложке: Е. А. Демаков «Пётр I и Евдокия Лопухина».
